.
Меню
Главная
Археология
Этнология
Филология
Культура
Музыка
История
   Скифы
   Сарматы
   Аланы
Обычаи и традиции
Прочее

Дополнительно
Регистрация
Добавить новость
Непрочитанное
Статистика
Обратная связь
О проекте
Друзья сайта

Вход


Счетчики
Rambler's Top100
Реклама


Еще немного теории
Наши классификации далеко не совершенны. Они служат лишь для нашего чувственного восприятия, но не являются теми образцами, в соответствии с которыми действует природа, не являются границами, которые она сама установила, чтобы направлять каждое существо по вполне определенной ровной дороге.
И. Гердер

До сих пор мы оперировали понятием «археологические источники», старались показать, какие из них и в какой мере важны для определения датировки и этнической принадлежности, какие отражают передвижения народов и их социальную структуру, идеологические представления и производственные отношения. Теперь обратимся к теоретическому обоснованию рассмотренного, тем более что сама постановка этих вопросов не в начале исследовательского процесса, а скорее на его завершающих этапах отражает историю развития каждой науки и археологии в частности. Прежде чем определить свой метод и процедуру исследования, сообществ ученых, долгое время, идя от конкретного материала (что типично для археологии как эмпирической науки) создает свой подход, вырабатывает определенный набор правил, которыми в явной или неявной форме пользуются все исследователи; и только на этапе теоретического осмысления достигнутого появляется необходимость в строгом определении всех понятий и в упорядочении их в систему научного объяснения.

Правда, не все специалисты видят в этом необходимость. Казалось бы, зачем, предположим, споры о том, что из себя представляют «эмпирический», «условный» или «культурный» типы или какая процедура классификации предпочтительнее - индуктивная или дедуктивная, когда традиционными методами по довольно стереотипному плану можно построить исследование, где от анализа материала можно подняться до исторических обобщений, создать древнюю историю Сибири или Поволжья, Кавказа или Приуралья. Однако нужно помнить, что подобного рода обобщающие работы были необходимы на определенном этапе развития науки, когда следовало уловить самые общие тенденции в развитии исследуемых обществ, получить картину в первом приближении.

На следующем этапе появляется настоятельная потребность в уточнении основных понятий и исследовательских процедур.

Для дальнейшего движения вперед должна развиваться теоретическая археология, которая изучает общие правила (научную парадигму) исследования (опившие, анализ) и истолкования (историческая интерпретация) археологических источников.

Перед каждым археологом, занимается ли он анализом и интерпретацией нового, только что раскопанного им полевого материала или же берется за исследование музейных коллекций, ставит ли он узкоархеологические или широкие исторические вопросы, всегда первоочередной задачей останется выделение групп исследуемого материала и нахождение для каждого нового анализируемого предмета соответствующего места в предлагаемой группировке.

Как пишет Жан Клод Гардэн, один из крупнейших археологов-теоретиков наших дней, «группировка остатков материальной культуры в различные „пакеты", классы, типы, „моды", школы, стили, ремесленные центры, культуры - это те упражнения, которыми занимаются все археологи».

В археологии эмпирической базой являются артефакты (иногда говорят «ископаемые артефакты»). Все изготовленное древним человеком (в дальнейшем мы судим проблему и будем говорить только о вещах), все продукты его общественного труда носят на себе печать времени и места, несмотря на то что форма вещей (а это основное, что дано археологу для анализа) определяется функциями, материалом, технологией, уровнем производства и т.д. Мастер является продолжателем традиции в своем ремесле, он как бы имеет перед своим мысленным взором идеальный образ предмета - именно его пытается «угадать» археолог, вычленяя из обилия вариаций «культурный тип».

Любая вещь обладает рядом различных свойств, причем в каждом исследовании заложено интуитивное представление о существенных и несущественных признаках, нужных для систематизации, что иначе можно выразить как наличие двух подмножеств - выделенных и невыделенных элементов. Следует определить относительную важность этих подмножеств. Искусство археолога заключается в том, чтобы избежать здесь ошибки двух родов: не упустить важные для классификации признаки и не придать незначимым из них слишком большой роли.

В зависимости от того, как исследователи относятся к объективности типа, различны их взгляды на характер отбора. По мнению одних исследователей, такой отбор «субъективен или, по меньшей мере персонален» и зависит от тех целей, которые мы преследуем при классификации; по мнению других, он должен быть «объективным и контролируемым», в частности с помощью статистических методов. Важно, чтобы выдерживался принцип единства деления, то есть нельзя на одном уровне проводить деление по различным признакам. Преимущество следует отдавать морфологическим чертам, которые могут быть выражены количественно (мерные признаки), а качественные признаки следует выражать в процентах. Также важно определить уровень, на котором следует остановить анализ. Анализ тем тоньше, чем больше число уровней рассмотрения два предмета, тем более сходны, чем на большем числе уровней анализа их описания идентичны.

Дальнейшая работа исследователя с признаками, сочетание которых дает нам представление о вещи, тесно связана с теми целями, которые автор ставит пере, собой при классификации. Подавляющее большинство классификаций практически создается для материала, имеющего достаточно узкие границы бытования во времени и пространстве (археологический материал из поселения, могильника, памятников одной археологической культуры), и тогда цель исследователя - выяснить те типы вещей, которые мыслились их создателями как достаточно целостные и замкнутые группы, и на их основании уточнить датировки, определить ареалы, рассмотреть развитие во времени, оценить культурные связи. «Через вещь к историческому процессу, к истории общества, которая через многие звенья и посредствующие моменты обязательно отражается, так или иначе... в вещи». Такая систематизация материала носит название естественной классификации; это упорядочение рассматриваемого материала во времени и пространстве с поиском естественных в нем разграничений и установлением «культурного типа», приближающегося к «мысленному шаблону» Или же «эталону» древнего мастера. Тип не отличается жесткостью, предполагается наличие устойчивого ядра (сочетания ряда определенных признаков) и окрестностей, когда более второстепенные признаки встречаются в различных наборах.

У искусственной классификации (или же у аналитической группировки) более скромные задачи - привести п систему и описать в компактной форме весь имеющийся в наличии археологический материал, для того чтобы исследователям было легко к нему обращаться для сопоставления и анализа. Наиболее ярким примером классификации подобного типа, безусловно, формальной, является систематизация массового материала с обширной территории (больше одной или нескольких археологических культур) широкого временного диапазона. Это именно те «сквозные темы», занятие которыми является самым неблагодарным в археологии делом, хотя и всеми приветствуемым. Таких работ меньше, чем необходимо.

Результатом такой классификации являются «условные типы», искусственные ячейки служебного назначения, которые в некоторых случаях могут быть адекватны «культурным типам». Это жесткие ячейки пересекающихся признаков, рассмотренных иерархически. Л. С. Клейн считает, что правильнее было бы назвать результат деления в этом случае не типом, а классом и рассматривать его как первый этап обработки материала, подготавливающий следующий, носящий более исследовательский характер. Собственно, здесь мы видим классификации-определители, которые в естественных науках создали целый период, очень продуктивный и необходимый для дальнейшего развития, а в археологии (очевидно, благодаря тому, что требуют по каждой из тем приложения сил целого коллектива исследователей) оказались незаслуженно пропущенными.

В истории нашей науки определенная и немалая доля вины в этом лежит на ряде крупных исследователей 30-х годов, начавших поход на «вещеведение», за социологизацию археологии. Комплексное исследование археологических источников и историческая и социологическая интерпретация, безусловно, необходимы, поскольку археология была и остается исторической дисциплиной, но навести порядок в источниковедческой базе - первоочередная задача, и, прерван на несколько десятилетий развитие в этом плане, мы нанесли огромный урон нашей науке, последствия которого чувствуются и до сегодняшнего дня.

Выход из этого положения - разработка кодов. На их составление уходит значительно меньше времени, чем на классификацию любого рода; собственно, это - тщательное расчленение артефакта на признаки и упорядочение последних в виде открытых списков. Определенная географическая и хронологическая приуроченность остается, но она значительно меньше, чем для классификаций. Эту работу начал во Франции под руководством Ж. К. Гардэна Национальный центр научных исследований, у нас же в стране нет систематической и хорошо координированной в этом плане работы; в зависимости от узкой специализации археологов коды создаются для различных категорий археологических источников: керамики Пенджикента, античных бус, погребального обряда. В некоторых классификациях можно наблюдать соединение типичных черт естественной и искусственной классификации, ярким примером чего является типологическая классификация В. А. Городцова. В настоящее время появляются классификации принципиально нового рода, объединенные под обобщающим названием «автоматические классификации».

Типологический метод В. А. Городцова, с одной стороны, почерпнутый им из естественнонаучных дисциплин, а с другой - являющийся закономерным развитием типологического метода, разработанного Оскаром Монтелиусом, вырос из потребностей анализа материалов эпохи камня и бронзы с территории России в конце XIX в. и в окончательно сложившемся виде был предложен автором в 1925 и 1927 гг. В основу типологической классификации положен «тип», понимаемый как «собрание предметов, сходных по назначению, веществу и форме». Автор отделяет аналитическую часть процедуры классификации (здесь мы видим пример искусственной классификации) от дальнейшего исследования - точного определения «каждого типа во времени и пространстве... чтобы читать историю материальной и духовной культуры всех вымерших поколений человечества индустриальной эры его развития». Собственно, в этом моменте можно видеть пересечение с естественной классификацией, попытку проанализировать материал с точки зрения не только его разнообразия, но и изменения во времени.

Самой беспощадной критике этот метод был подвергнут со стороны В. И. Равдоникаса, нашедшего в нем все смертные грехи: метафизичность, формализм, биологизм, фетишизм и даже националистический идеализм. Все эти клеймящие штампы можно было бы оставить на совести рецензента, если бы не появился термин «городцовщина», обвиняющий В. А. Городцова и его учеников во враждебной идеологии «буржуазного вещеведения», если бы мы не читали в программном выступлении С. Н. Быковского, что в подобных случаях «должны быть применены методы воздействия более сильные, чем разъяснение и убеждение».

Таким образом, археологи призывались к тому, чтобы на смену вещеведению пришли исследования культурных комплексов. Но когда и в чем типологический метод отказывался от комплексов? Не тогда ли, когда наряду с предметами из комплексов в построении типологии находили место и находки из случайных коллекций? Разве археологи, придерживавшиеся городцовского метода, отказывались от статистики? Достаточно вспомнить классическую работу А. В. Арциховского «Курганы вятичей», чтобы убедиться в обратном. На смену вещеведению пришло воинствующее «вещеневедение», стали возникать голые социологические схемы, мертворожденные в применении к археологии марристские штудии.

Должно было пройти еще несколько десятилетий, чтобы вновь возник интерес к анализу археологических источников, и стала ясна важность этой процедуры, но уже на новом уровне - математизации и кибернетизации гуманитарных наук. Если мы проанализируем все исследования, в США начиная с середины 30-х годов, так же как довоенные и послевоенные работы у нас, то увидим, что во всех них отправной точкой окажутся положения, высказанные В. А. Городцовым еще в 1927 г.

В свете сказанного выше вернемся к проблеме типа в археологии. Как известно, при его определении акцент делался на том, что за типом стоит то множество артефактов, которое обладает однородностью признаков (И. Рауз именно их считал нужным называть «классом», а Д. Кларк - «популяцией артефактов»). В то же время тип - это система (или же устойчивое сочетание, набор) признаков.

Рассмотрим вопросы построения типологии применительно к анализу керамики. Во всех исследованиях, касающихся археологии раннего средневековья Северного Кавказа, большее или меньшее внимание уделялось керамике, в частности вопросам происхождения и связей аланской керамики с сарматской керамикой Северного Кавказа и Поволжья. И все-таки даже в таких сводных работах, как монографии В. А. Кузнецова или работы Т. М. Минаевой и Е. П. Алексеевой, не предлагалось общей классификации северокавказской керамики середины и второй половины тысячелетия н.э., и выводы опирались на несистематизированные наблюдения. Общим недостатком этих работ являлось отсутствие подробной, обоснованной, опирающейся на статистическую обработку материала типологии керамики, которая была заменена выделением каждым исследователем ряда типов или видов на основании различных, как правило, нечетко сформулированных автором признаков (общих и детальных): формы, характера украшения поверхности, размеров и т.д. Ни признакам, ни сосудам, отнесенным к тому или иному типу, не давалось количественных характеристик. В результате изданный различными авторами материал не может быть сравнен между собой и не вписывается в общую схему развития керамики.

С этими бедами сталкиваются и исследователи других культур и территорий, поэтому задача создания типологии керамики, опирающейся на объективные характеристики, является для теоретической археологии первоочередной.

Мы рассматриваем керамику с учетом хронологии и географии, беря за основу типологии морфологические признаки, выраженные через ряд промеров и индексов, общих для сосудов любой территории. Более дробное деление проводится уже на основании анализа специфических черт: характера обжига, состава теста, способов украшения внешней поверхности (лощение, ангоб, различные виды линейного орнамента, рельефные валики, зооморфные ручки и т.д.).

Основная цель предлагаемой нами типологии - сделать весь керамический материал эпохи раннего средневековья обозримым, доступным для сравнения и решения вопросов датировки, а также происхождения форм сосудов. При этом целый ряд вопросов, связанных с керамическим производством, затрагивается лишь в самом общем виде: керамика и вопросы этногеографии, взаимоотношения профессионального ремесла и домашнего производства, развитие ремесла и торговли, влияние уровня развития гончарного дела на социальную структуру общества и многие другие. Во главу угла при характеристике керамики каждого района положены материалы из максимально полно раскопанных могильников.

Действительно, сравнивая керамические комплексы из различных могильников даже в пределах одного района, мы никогда не можем с полной определенностью сказать, объясняются замеченные нами отличия только разным временем существования этих комплексов (хронологические) или они связаны со своеобразием деятельности тех или иных гончарных мастерских (локальные особенности). Когда же мы имеем дело с материалами отдельного могильника, то очевидно, что оставившее его население снабжалось керамикой пусть даже не одной, а нескольких гончарных мастерских, но, безусловно, придерживавшихся одной традиции и характеризующихся рядом общих особенностей; в таком случае направленные изменения в форме, орнаментации или технологии оказываются хронологическими признаками.
Перед нами стоит также вопрос естественной классификации - попытка выделить, насколько это возможно, тот или иной тип, который воспринимался, как таковой, древним мастером, имел определенное назначение и в качестве его проявления - специфическую форму, размеры и орнаментацию.

Какие же признаки следует выделять для анализа керамики? На каком уровне остановиться? Ведь одних только количественных и качественных признаков для согдийской, например, керамики середины тысячелетия н.э. можно насчитать около 300.

Поскольку предлагаемая типология является не самоцелыо, а лишь подсобным орудием, мы исходим из того, что извлечем из материала лишь часть информации: пренебрегая частностями и тонкостями, мы сможем уловить лишь наиболее значительные изменения в нем. Предлагаемый морфологический анализ керамики базируется на измерении основных высот и диаметров cocyда и на вычислении ряда индексов, наилучшим образом выражающих форму раннесредневековой керамики Кавказа. Минимум использованных измерений включает диаметр венчика (устья), наименьший диаметр горладиаметр основания горла, наибольший диаметр тулова и диаметр дна, высоту горла, плечиков, нижней и верхней частей тулова и общую высоту сосуда. Математическое отношение между собой этих параметров дает индексы керамики.

Для удобства читателя все градации индексов сведены в таблицу. Индекс получен путем деления одного числа на другое и выражен в процентах (знак которых мы в дальнейшем опускаем).

Объединение различных сосудов в типы происходит на основании сравнения их качественных признаков и параметров, куда включаются как абсолютные размеры, так и индексы (причем индексы легче сравнивать, чем абсолютные размеры). Важен индекс относительной высоты горла, выражающийся отношением высоты горла к общей высоте сосуда (то есть, таким образом, мы узнаем, какую часть общей высоты сосуда составляет его горло).
Ряд исследователей применяют индекс, выражающий отношение общей высоты сосуда к наибольшему его диаметру (индекс «А», по Б. А. Литвинскому, или же высотный указатель ФА, по В. Ф. Генингу), что наилучшим образом характеризует общую форму сосуда; но поскольку высота сосуда в наших вычислениях принимается в качестве одного из основных параметров для получения ряда индексов, мы берем ее в качестве знаменателя.

Для характеристики формы тулова сосуда мы учитываем отношение высот верхней и нижней его частей «высотный указатель плечика», по В. Ф. Генингу, в обратной форме он применен Б. А. Литвинским. Для характеристики горла мы берем отношение наименьшего диаметра горловины к наибольшему диаметру сосуда Место расположения наибольшего диаметра является весьма важным признаком.

Кроме того, в некоторых случаях мы характеризуем относительную ширину дна (отношение диаметра донца к наибольшему диаметру); так, для салтово-маяцкой керамики, как Северного Кавказа, так и Донца относительная ширина дна - хронологический признак: с течением времени увеличивается относительная ширина дна, так же как и приземистость кувшинчиков - наибольший диаметр располагается все ближе ко дну сосу да, пока оно не оказывается самой широкой его частью.

Ковалевская В. Б. Кавказ и аланы. М., 1984
Автор: Humarty   

Популярное

Поиск

Опрос

Через поисковую систему
По ссылке
По совету знакомых
Через каталог
Другое



Календарь
«    Декабрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31 

Архив
Сентябрь 2015 (3)
Август 2015 (2)
Июль 2015 (7)
Июнь 2015 (10)
Май 2015 (9)
Апрель 2015 (4)

Реклама