.
Меню
Главная
Археология
Этнология
Филология
Культура
Музыка
История
   Скифы
   Сарматы
   Аланы
Обычаи и традиции
Прочее

Дополнительно
Регистрация
Добавить новость
Непрочитанное
Статистика
Обратная связь
О проекте
Друзья сайта

Вход


Счетчики
Rambler's Top100
Реклама


Цикл народных произведений об Аликове Хазби
Хамицаева Т.А.

В нашей республике, как и во всей нашей стране, репрессировали людей /по делу и не по делу/; но вряд ли в какой другой - репрессировали народную песню. В Северо-Осетинской республике такая участь постигла одну из самых популярных песен - о Хазби Аликове.

По словам ныне покойного директора Северо-Осетинского научно-исследовательского института Х.С.Черджиева, областным комитетом партии было принято специальное постановление о том, чтобы /цитирую дословно/ "...текст песни о Хазби считать реакционным, музыку /вероятно, мелодию - Т.Х./ - прогрессивной".

Несмотря на это, я, занимаясь исследованием осетинского историко-песенного фольклора, не могла обойти молчанием цикл песен и сказаний о Хазби Аликове и посвятила ему один из разделов своей монографии "Историко-песенный фольклор осетин", подготовленной к изданию в 1971 году. Книга была издана только через два года. Издательство, осведомленное о вышеупомянутом постановлении, послало рукопись главы о Хазби в отдел пропаганды обкома КПСС зав.отделом, с которым у нас дважды происходили беседы по поводу этой главы. Мои доводы не были приняты во внимание. Рукопись была мне возвращена со следующей резолюцией первого секретаря обкома партии Б.Е.Кабалоева: Книга вышла без "крамольной" главы. Сегодня появилась возможность обнародовать ее и вынести на суд читателя, который, думается, без особого умственного напряжения поймет, что песня об Аликове Хазби была посвящена герою, погибшему в бою за независимость, что в 1830 году осетины воевали не с русским народом, а сопротивлялись карательной экспедиции. Впрочем, ниже приведенные исторические документы свидетельствуют об этом достаточно ясно.
История взаимоотношений осетин с Россией нашла свое отражение в осетинском фольклоре в исторических песнях и сказаниях.

Ими народная лира и народная память откликнулась на важнейшие, этапные события.

В середине ХУП в. в осетинском народе появились такие общественные силы, которые осознали экономическое и политическое значение сближения с Российским государством.
Когда в 1651 году русское посольство во главе со стольником Толочановым Н. направлялось в Грузию и проходило через осетинские земли, дигорцы, жившие по р.Уруху, обратились к нему с предложением присоединить их к русскому государству:
"Только-де государь изволит близ гор поставить государев город и воинских людей устроит; и они - де дигорцы, и все горские люди будут государевы холопы. И что дают черкесским мурзам - начнут давать московскому государю".

Нехватка пахотной земли в горах, зависимость от кабардинских феодалов, заинтересованность в развитии торговли, а также непрекращающаяся опасность со стороны Крыма и Турции - все это толкало осетин на сближение с Россией. Однако политика царизма в отношении осетин на протяжении полутора веков претерпела серьезные изменения. Начальный период взаимных связей - это время мирных научных экспедиций в горы с целью разузнать характер местности, стратегическое положение страны, настроение народа. Таковы были экспедиции А.Штедера, офицера русской армии, акад. Гюльденштедта, Ю.Клапрота.

Осетины встретили русских дружелюбно. После появления русского отряда под командованием Тотлебена в 1769 г. граф Паскевич доносил военному министру:
"При первом появлении в стране /Осетии - Т.Х./ российских войск под командованием генерала Тотлебена осетины встретили их как своих избавителей".

С начала нового века мирный период отношений,' время взаимного изучения, узнавания друг друга окончилось. И если еще в 1796 г. русское правительство предписывало начальнику военного корпуса в Закавказье графу Зубову "не заниматься покорением народов, оружием неукротимых и от сотворения мира не признававших ничьей власти; неважные грабежи их презирать, против коих полезнее умножить собственные предосторожности и оными наказывать дерзающих, чем отмщать целому народу за грабежи нескольких хищников и возбудить против себя взаимно отмщение целого народа..., то менее чем за десять лет начинается период военных карательных экспедиций в разные районы Северного Кавказа. На Кавказе устанавливается русская административная власть, которая, не считаясь ни с вольным характером горцев, но с их веками устоявшимися обычаями, стремится подчинить горцев законам царского правительства.

Изменение политики царизма по отношению к осетинам выражено в приказе князя Цицианова тагаурским старшинам от 1804 г. "Не Кноррингово теперь время: не стану я с вами договор делать, у кого есть штыки, тому денег платить не следует. Клянусь Богом, в которого верую, что камня на камне у вас не оставлю и не генерала пришлю, а сам приду с войском".

Существо политики царизма хорошо выразил и Н.Н.Раевский в письме графу А.И.Чернышеву:
"Я здесь первый и один по сие время восстал против пагубных военных действий на Кавказе и от этого вынужден покинуть край. Наши действия на Кавказе напоминают все бедствия первоначального завоевания Америки испанцами; но я не вижу здесь, ни подвигов геройства, ни успехов завоеваний Пицара и Кортеца. Дай бог, чтобы завоевание Кавказа не оставило в русской истории кровавого следа, подобного тому, какой оставили эти завоеватели в истории Испанской". Опасения Раевского сбылись: с воцарением Николая 1 колониальная политика на Северном Кавказе становится обнаженной. Так, в 1829 г., поздравляя ген. Паскевича, наместника Кавказа, с окончанием русско-турецкой войны, Николай 1 писал: "Кончив, таким образом, одно славное дело, предстоит вам другое, в моих глазах столь же славное, а в рассуждении прямых польз гораздо важнейшее - усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных".

В плане "покорения горцев" предусматривалась серия военно-политических экспедиций в Дагестан, Абхазию, Кабарду, Северную и Южную Осетию, Ингушетию и Чечню.

Особое место в плане отводилось Осетии, ибо кроме установления колониального режима, царизм преследовал здесь еще одну цель: "Укрепление позиций в важном военно-стратегическом районе, обеспечивавшем связь с Закавказьем. О стратегическом значении Военно-Грузинской дороги для царской России писал К.Маркс: "Кавказские горы отделяют южную Россию от богатейших провинций Грузии, Мигрелии, Имеретии и Гурии, отвоеванных московитами у мусульман. Таким образом, ноги гигантской империи отрезаны от туловища".

Через Центральный Кавказ, в той части, которая населена осетинами Тагаурского ущелья, проходила единственная военно-стратегическая дорога, соединявшая Россию с Закавказьем. Поэтому вся сила военной карательной экспедиции Абхазова в Северную Осетию была направлена на Тагаурию.

Большинство тагаурских сел было сожжено дотла, боевые башни их взорваны. Историограф В.Чудинов, описавший экспедицию Абхазова и пытавшийся оправдать действия самодержавия в отношении осетин, не мог, однако, скрыть трагедию мирных жителей гор: дома жителей Генала "были преданы огню, а хлеб истреблен"; "обратили в пепел четыре села Куртатинского ущелья"; "разрушили сакли непокорных"; "деревня Кобан частью срыта до основания; находившиеся в ней шесть каменных башен, составлявшие ее оборону, взорваны на воздух" и т.д.

"Повторяю, подумайте, что вас ожидает не война с россиянами - нет, с вами воевать не будут: вас истребят, как непокорных подданых...", - объявил царский генерал Ренненкампф осетинам. Так в первой трети 19 в. обострился конфликт между правительством и осетинами, которые были, таким образом, вызваны на смертный бой. Осетины оказали ожесточенное сопротивление экспедиции.

Драматические события этого периода нашли отражение в цикле "Хазби", включающем многочисленные исторические сказания и песню с рядом вариантов /всего собрано 30 текстов/.

Цикл "Хазби" лишний раз подтверждает то положение, что исторический фольклор отражает народное восприятие событий, народное отношение к ним.

По письменным источникам, сопротивление в Тагаурии возглавили Беслан Шанаев с семью сыновьями, из которых один /Азо/, царский офицер, после подавления Тагаурии был предан военному суду; Бита Кануков, Хамурза Тлатов, братья Карсановы из Ламардона и др. жители Тагаурии. О Хазби известные нам источники молчат. Между тем, в народном творчестве героем события является он, а названные выше лица лишь упоминаются в сказаниях и в некоторых вариантах песни о Хазби. Специальных сказаний и песен о них нет. Исследователей, занимавшихся экспедицией Абхазова в Осетию, смущало подобное обстоятельство, и устно ими высказывались иногда сомнения в существовании личности Хазби или, во всяком случае, в той роли, которую ему приписывает устное народное творчество.

Однако подобное обстоятельство находит свое объяснение. Надо учитывать то, что все письменные источники о событиях 30-х годов - это официальные документы военной администрации, и в них нашли место фамилии тех лиц, которые непосредственно столкнулись с нею. В них упомянуты в основном старшины, которые вели переговоры с генералом Абхазовым, или те, кто был схвачен после разгрома и подвергнут каким-то наказаниям. Хазби Аликов не участвовал в переговорах. Он погиб в открытом бою с одним из царских отрядов и для официальных властей был одним из многих "дикарей", убитых в этой экспедиции.

Вторая причина, объясняющая подобную ситуацию, кроется в самом характере фольклора, в той особенности его, которую A.M.Горький определял следующим образом: "От глубокой древности фольклор неотступно и своеобразно сопутствует истории. У него свое мнение о деятельности Людовика ХI, Ивана Грозного, и это мнение резко различно с оценками истории, написанной специалистами...".

У народа не только свое собственное мнение о героях истории, у него часто, в отличие от официальных героев, свои собственные герои, о которых он складывал песни, сказания. Вследствие именно этой особенности народного сознания героем события 1830 г. в фольклоре выступил не Беслан Шанаев с семью сыновьями, которые фигурируют в официальных документах, а Хазби Аликов.

В соответствии с существующей традицией в историческом песенном творчестве - выделением главного героя - песни о событиях 1830 г. как в Северной, так и в Южной Осетии, названы именем одного героя - "Хазби" и "Бега".

Сопротивлялась масса осетин, но создатели песни, желая возвеличить отличившегося и погибшего в бою героя, вождя, приписывают ему все подвиги, остальных, же участников забывают. И если сказания уделяют внимание и дерзкому ответу Шанаева генералу Абхазову, и подвигу братьев Карсановых в Ламардоне, то песня как бы полностью персонифицирует героизм народа, проявленный им в борьбе с карательной экспедицией, в образе Хазби Аликова.

В этой песне меньше всего чувствуется местный характер. Она, подобно песне о Чермене, общенародна, поскольку выразила желание всего народа бороться против царизма, желание населения всех ущелий любой ценой сохранить свою свободу. Репрессиям подверглись и соседние ущелья, сопротивлялись Абхазову не только кобанцы, однако песня была составлена одна, она выражала реакцию всех осетин на данное событие, ее слова были одинаково близки и дороги и тагаурцу, и алагирцу, и куртатинцу, и дигорцу.

Хазби не только тот, кто возглавил сопротивление своего ущелья отряду царских войск, кто кликнул клич в остальные ущелья, кто, истребив немало врагов, сложил свою голову в бою, а и тот, в чьи уста народ вложил самое сокровенное свое чувство, издавна жившее в нем, - чувство независимости, протест против насилия.

При разнообразии вариантов текст песни устойчив, зачины ее близки, все начинается с обращения певца к Хазби, как к защитнику отчизны.

Ой, Хазби, нӕ комы дымӕгмӕ Фӕдис фӕцыд, хъазуаты фӕдис,
Лӕджы заман, хъазуатлӕджы заман!
Ой, фыдбоны афон, ой!
Дыууӕдоны астӕу, ой, уынгӕг тохы
Бон, ой!

Ой, Хазби, в конце нашего ущелья тревога!
Боевая тревога!
Время мужчины, храброго мужчины, наступило!
В Междуречье боевая битва закипела!

Ой, Хазби, комы нарӕджы
Джиауыртӕ ӕрбацӕуынц, уӕдӕ,
Уой, сӕ фӕндаг сын сыхгӕнӕм,
Кӕннод худинаг куы кӕнӕм.

Ой, Хазби, в узком месте ущелья
Появились гяуры, закроем им вход к нам,
Иначе опозоримся!


Узнав о приближении врага, Хазби обращается к кобанцам:

"Идти нам надо по тревоге и повернуть их обратно.
А если нет; то придут войска гяуров и наших жен
И девушек заберут;
А молодых людей сделают солдатами,
Пойдемте и отгоним их.
Иначе вольную жизнь поменяем на рабство.
А в рабстве жить мы не сможем"


Чувствуя, что ему не справиться своими силами с необыкновенным войском, которое "пиками разрушало скалы", Хазби посылает в соседние ущелья гонцов с призывом совместно отразить врага. Но беззаботные санибанцы Ответили гонцу, что "празднуют Реком и им недосуг идти по тревоге"; Слоновы из Дарьяльского ущелья притворились больными. Лишь куртатинцы откликнулись на тревогу и прислали несколько всадников, да Шанаев Беслан, "подобно горному орлу с семью орлятами, прибыл с семью сыновьями из Кани".

Ой, Аликов доблестный Хазби!
Ты один у своей матери,
И в бой тебе идти одному с несколькими товарищами.


Исторически это соответствовало действительности, оно свидетельствовало о разрозненности сил разных ущелий, о неумении создать организованный отпор врагу. Одновременно это и художественный прием певца, средство показать необычный героизм человека, сражавшегося с горсткой храбрецов против регулярного войска.

С куртатинской молодежью
Против войск Абхаза
Мужественно сражался,
Из войска царского многих убил.


Поэтическим ядром песни является чудесный сон Хазби и его разгадка матерью. Мотив "вещего сна", традиционный в осетинском фольклоре /стержневой в сказаниях и сказках об Одиноком/, способствует созданию сюжета песни, является "общим местом" во всех ее вариантах. Независимо от места его в сюжете, сон Хазби способствует созданию трагической настроенности песни, раскрывает обреченность героя. А то, как реагирует Хазби на отгадку сна, подчеркивает его мужество, непреклонность в решении биться с врагами, хотя сон предсказывает ему гибель и поражение. Вот Хазби говорит:

"Ой, нана, ночью я видел чудесные сны.
Говорят, старые люди умеют разгадывать сны.
Как будто в узком входе ущелья полил мелкий дождь,
А с вершины башни в нашу сторону полетели два красивых
Голубя, выщипывая друг у друга перья.
Наша черная корова побежала ко входу ущелья
С ярмом на шее и дико мычала.
Что это за сны, что это за чудо, нана? —
Пусть нана станет твоей жертвой!
Плохие сны ты увидел, Хазби, плохие.
Сегодня суббота, в следующую субботу
У входа ущелья гяуры появятся и убьют тебя.
Обе твои сестры выйдут к тебе, будут рвать волосы
Друг у друга на голове.
А твоя старая мать с очажной черной цепью на
Шее пойдет к тебе, делая иронвандаг.


Каждый певец варьирует детали ответа и реакции Хазби на разгадку сна матерью. Но содержание их устойчиво: Хазби не думает уклоняться от участия в бою с врагами, а сам возглавляет сопротивление, хотя уже знает о том, что неминуемо погибнет в бою.

В кадагах и сказаниях, где повествовательность развита больше, певец создает картину прощания героя с матерью, приготовление к решающему смертному бою. Когда мать рассказала смысл его сна, Хазби вышел и стал смотреть в сторону Междуречья и увидел он необычных людей. В это время примчался всадник и рассказал Хазби о том, что у входа в ущелье засели люди, "с низкими шапками и короткополые; носком сапога крошат камни, а дыханием перевалы разрушают. В Междуречье костры разожгли, белые флаги подняли".

Утром позвал он свою жену, дочь Слоновых - Хамбечер и сказал: "Сегодня - мой последний день на этом свете.

Мое белое боевое одеяние мне принеси. Я сегодня свою жизнь меняю на бессмертие". К своей старой матери Кошер- хан он пришел:
"Пусть твое молоко мне будет на пользу,
Моя старая мать!
Вон к нам пришли войска гяуров
Нашу прекрасную отчизну уничтожить,
Наши крепкие горы, отцовские башни;
Скалы уничтожить.
Не горюй обо мне, моя родная мать:
Чем позор - лучше смерть!"


В переводе песня теряет свой боевой, мужественный характер. Между тем, она воспринималась и воспринимается как песня о национальном герое, отдавшем жизнь в сражении с царскими колонизаторскими войсками, обрекавшими горские народы на двойной гнет.

И неслучайно композитор Мамулов писал об этой песне: "Не скроется от наблюдательного взгляда то серьезное внимание, с которым народ осетинский слушает эту песню /"Хазби" - Т.Х./. Проявляется какое-то религиозное уважение к песне, какое-то бережное, теплое отношение к ней, как к одушевленному предмету".

По словам певца И.Каллагова, ее чаще исполняли в боевой обстановке. "Как мне рассказывал отец, под Ведено осетины пели ее в самый разгар боя". Большой популярностью она пользовалась в годы первой русской революции в Осетии в 1905 г. и в послереволюционные 20-е годы.

Сказания о Хазби богаты различными сюжетами. Если их расположить в соответствии с хронологией биографии героя, то первыми среди них надо назвать те, в которых рассказывается о его рождении, о детстве. В соответствии с традицией необычного рождения фольклорного героя матерью Хазби также была "необычная, чудесная женщина", что, по мнению сказителя, предопределило его героическое будущее. "У него был ясный ум, ему присущи были прямота, отвага, мужество. И когда ему исполнилось пятнадцать лет, диву давались люди, глядя на его внешность, слушая его речи". Сказания называют Хазби кавдасардом - человеком низшего сословия, но пользующимся авторитетом во всем ущелье. Алдары завидовали ему и однажды решили подшутить над ним.

"Хазби пас овец ночью. Сидя у костра, он что-то делал и пел. В это время несколько алдарских сыновей спорили о том, как напугать Хазби. Один предложил: подкрасться к нему и, наставив на него ружье, предложить дать лучшего барана. Другой возразил: "Нет. Этого сделать нельзя. Ведь вы сами знаете, что Хазби и в темноте не даст промаху. На кого он наведет ружье, тому смерти не миновать, он нас всех перебьет".

Долго они спорили, потом порешили, что надо убить Хазби. Выстрелили в него. Но пуля, попав в ствол ружья Хазби, отскочила, не причинив Хазби никакого вреда. Хазби, нисколько не волнуясь, не растерявшись от неожиданного выстрела, повернулся в сторону стрелявших и с улыбкой сказал: "Не думал я, что кто-то посмеет подойти и так хорошо выстрелить. Кто бы ты ни был - ты молодец!" Сказав это, он повернулся к костру и продолжал свое дело".

Образ Хазби любопытен тем, что вокруг него концентрируется ряд сюжетов, разных по времени. Доблесть свою он проявил задолго до битвы с карательным царским отрядом.
Ряд сказаний повествует о борьбе Хазби с кабардинскими князьями, которые часто приходили в Кобань и силой отбирали лучшее оружие, лучший скот, крали детей и продавали им же за большую цену или продавали в рабство. Таковы сказания, записанные от Б.Албегова, М.Дудиева, Б.Аликова.

В них Хазби выступает как защитник трудящихся от насилия кабардинских феодалов.

"Стыдно нам платить кабардинцам подать", - сказал как-то Хазби. Он организовал отряд и сам стал тревожить кабардинцев нападениями.

"Кабардинцы не смели больше приходить в Кобань за податью и решили убить Хазби, - рассказывает другой сказитель. - Пригласили его к себе в гости. Хазби понимал их намерение, но посчитал для себя позором отказаться от приглашения. Не доезжая до кабардинских земель, кабардинский князь выхватил меч, однако Хазби опередил его и снес ему голову".

Певцы подчеркивают, что все эти столкновения произошли до прихода русских в Кобань.

Событие 1830 г. было этапным в жизни осетин, и это нашло отражение в сказаниях. "Осетия пошла по пути России. Этот год для всей Осетии - знаменательный год, и с него исчисляют время других событий, вот так, как христиане считают от рождения Христа", - заключил свое сказание Иналдыко Каллагов.

Безусловно, подобное обобщение невозможно было сделать вслед за событием, оно - плод раздумий, сравнений последующих поколений, которые пересказывали слышанное от отцов и дедов, однако уже понимали положительное значение того факта, что "Осетия пошла по пути России", "что с этого времени дешевле продавали соль, железо, что переселялись на равнину".

ЛИТЕРАТУРА
1. Посольство стольника Толочанова и дьяка Иевлева в Имеретию /1650-1652 гг./. Материалы, изданные М.Полиевктовым. Тифлис, 1926, с.119.
2. Кавказский сборник, т. ХШ, 1889, с.11.
3. Попко Иван со стародавних времен. Вып.1, Спб., 1880, с.273.
4. Акты кавказской археографической комиссии /АКАК/, т.II, Тифлис, 1868, с.555.
5. АКАК, т.1Х, Тифлис, 1884, с.505.
6. Фадеев А.В. Россия и Кавказ первой трети Х1Х в., М., 1960, с.340.
7. Маркс К. И Энгельс Ф. Сочинения, изд.2, т. 1Х, с.408.
8. Чудинов В. Окончательное покорение Осетии. Кавказский сборник, т. 13, Тифлис, 1889, с.105,108,112,113.
9. Тоже, с.119.
10. Там же.
11. Горький М.О литературе. М., 1953, с.703.
12. Отдел рукописных фондов Северо-Осетинского института гуманитарных исследований /ОРФ СОИГИ/. Муз. Фонд,25, Долидзе, 70а.
13. "Фидиуаг", 1938, № 11-12, с.88.
14. Архив ЮОНИИ, Р-759, № 4, с.314.
15. Ирон адӕмы сфӕлдыстад, т.1, Орджоникидзе, 1949, с.247.
Автор: Humarty    

Популярное

Поиск

Опрос

Через поисковую систему
По ссылке
По совету знакомых
Через каталог
Другое



Календарь
«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 

Архив
Сентябрь 2015 (3)
Август 2015 (2)
Июль 2015 (7)
Июнь 2015 (10)
Май 2015 (9)
Апрель 2015 (5)

Реклама
индивидуальное обучение торгам для каждого клиента на бинекс торговая платформа