Ахсартаггата и Бората трижды истребляли друг друга. Бывало, в каждом роду оставалось по одному человеку, затем снова разрасталась фамилия; но вражда между ними не прекращалась. Так они трижды уничтожали друг друга. После последнего побоища у Ахсартаггата остался еще Уархаг, у Бората — Борафарнуг.

Во дворе Борафарнуга росла яблоня. На ней созревало одно яблоко. А было оно лекарством от смерти. К старости у Уархага родились два сына-близнеца — Ахснарт и Ахсартаг. Когда они подросли, то отец их уже не мог ни сено косить, ни пахать, и они обеднели. Когда Ахснарт и Ахсартаг уже могли работать, спросили они отца:
— Отец наш, ни быка у тебя не было, ни коня, ни пастбища.. Чем ты жил?
Он ответил:
— Вон в конюшне по уши в навозе стоит конь.
И еще сказал:
— Вон и косы есть, а на горе есть у нас поляна, но некому косить ее.
Они сыновья вывели коня, почистили его и сказали своей матери:
— На коне привезешь нам поесть, а мы идем косить.
Мать взяла по бурдюку браги и по шесть чуреков на каждого и отвезла им.
Когда она приехала на поляну, то каждый взял свою долю — и по бурдюку браги выпил, и по шесть чуреков съел.
Сказали они своей матери:
— Возвращайся домой, забери свои вещи, мы здесь косить больше не будем, мы идем сторожить дерево Бората.
Женщина вернулась домой и сказала мужу:
— Возвращаются они. Не косят больше. Сказали: «Мы здесь больше не косим, для чего нам здесь мучиться, мы будем охранять дерево Бората, и будут нам за это деньги».
Уархаг сказал:
— Ну тогда опять его рука дотянется до нас. Если мы еще их похороним, то из нашего рода в живых никого не останется. Не может он насытиться нашей кровью! Или не было больше других, кто бы постерег яблоню? А яблоню нельзя устеречь, и он отрубит им головы.
И стал он рыдать.
Пришли братья и говорят:
— Есть ли оружие, мы уходим.
— Пойти вы пойдете, но назад не вернетесь. И без того после побоищ остались только мы, а теперь он и вам просто так отрубит головы.
Не остались они, а взяли по ружью, по мечу и по копью. Пришли и покричали Борафарнугу:
— Мы пришли сторожить твое дерево!
Вышел он к ним и сказал:
— Охраняйте его, и если сможете устеречь, то будет вам золота столько, сколько сможете взять. Днем яблоня цветет, а ночью созревает, и яблоко пропадает, и если вы не устережете, то я отрублю вам головы.
Притаились они в засаде и стали сторожить, и в полночь случилось так, что вдруг рассвело, и люди пошли по дрова. Все это сделал похищающий яблоко.
— Ну-ну, этим ты нас не обманешь! — и сидели со взведенным ружьем.
А потом опять стемнело.

Когда похищающий яблоко понял, что не подпустят к нему, тогда окутался облаком и быстро спустился, и когда он приблизился к яблоку, то выстрелили в него, и он с криком умчался, а яблоко осталось на дереве.
Другой брат говорит Ахснарту:
— Когда ты выстрелил, то что-то упало.
Было еще темно. А когда утром рассвело, сообщили они Борафарнугу. Яблоко висело на дереве. Выстреливший нашел золотое перо и показал другому:
— Вот видишь, что уронил тот, кто похищал яблоко.
Он же, роняя капли крови, полетел низко и влетел в море.
Юноша говорит брату:
— Мне без него нельзя вернуться, а ты отнеси две ноши золота домой, а потом пойдешь следом за мной.
Отнес он ноши и пошел следом за братом.
Ахснарт раньше дошел до берега моря. И у входа под землю стал его дожидаться. А та девушка была дочерью Менагорта, и был у них в море дом. Ахсартаг застал Ахснарта там.
Сказал Ахснарт брату:
— Я иду туда, а ты раз в месяц приходи сюда. Если вода покраснеет, то значит я погиб, и тогда поступай как знаешь.

Спустился он на дно моря. Ахсартаг же вернулся домой.
И вошел Ахснарт в дом Менагорта. А там сидела женщина, с которой никто не мог сравниться ни в стройности, ни в красоте.
Сказал он:
— Добрый день, добрая женщина!
И она сказала:
— Здравствуй, добрый гость!
Быстро сиденье ему принесла и усадила его.
Принесла фынг и заполнила его всем, что нужно было из еды, напитков,— все поставила перед ним.

В глубине комнаты на кровати кто-то стонал, и спросил он женщину:
— Кто это? Из-за этого стона мне кусок в горло не полезет.
Женщина сказала:
— Это несчастная девушка. Единственная у меня дочь, семь братьев у нее. Во дворе нарта Борафарнуга Бората яблоня приносила одно яблоко. Днем яблоня цвела, а ночью созревало на ней яблоко, и она похищала его. Вот теперь ее ранили, и обронила она одно перо. Семеро братьев пошли на поиски пера, если они его найдут, то останется она живой, если же не найдут, то не быть ей живой.
Юноша сказал:
— Я вот нашел одно перо, — и отнес его девушке.
Девушка поправилась, вышла и стала ему прислуживать.
А девушка была такой: каждый волос ее был золотой, в безлунную ночь она светилась, как луна.
Вскоре прибыли семеро ее братьев. Вошли и спрашивают мать:
— Что за чудо случилось? Как она поправилась?
Мать им говорит:
— Этот гость вынул из кармана перо, где-то он его нашел.
И братья начали его обнимать и сказали ему:
— Пусть она будет тебе нашим подарком, если нравится.
Стали они мужем и женой и стали жить. И вот однажды ночью
муж вздохнул, и спросила его жена:
— О чем ты вздыхаешь?
А он ей ответил:
— Утром мой брат опять придет меня проведать, об этом и вздыхаю.
А жена ему говорит:
— У тебя есть брат! Так почему ты держишь меня в моем цагате?
И решили они уйти. И утром Менагорта доставили их на берег моря.
Брат еще не вернулся, и сказал Ахснарт своей жене:
— Ты пока подожди здесь, а я поохочусь на берегу моря.
Ушел он на охоту. А жена сидела. И он так долго не возвращался, что она устала его ждать.
А тут пришел брат ее мужа — Ахсартаг. Женщина подумала, что это ее муж, так они были похожи, и говорит ему:
— Долго же тебя не было!
И стала она к нему приближаться. Когда она подошла, то юно¬ша вынул меч и положил его между собой и ею. А женщина — ты, мол, еще и меч вынул! — села отдельно, обиделась.

Потом пришел ее муж, и когда увидел, что они сидят с обиженным видом, то подумал он, что брат совершил насилие, выхватил меч и убил своего брата. Но когда жена рассказала, так, мол, и так было, то юноша понял, что убил своего брата понапрасну, и всадил меч себе в сердце.

Села женщина между двумя убитыми и стала причитать, оплакивать их:
— Что мне с ними делать: оставить их, так вороны их заклюют, похоронить их, но как это сделать?
Тут появился Уасгерги и обрадовался ей:
— Послал мне бог ту, которую до сего дня искал!
Уасгерги спрыгнул с коня и схватил женщину.
Женщина говорит:
— Что ты делаешь? Не позорься, ведь умершие еще не погребены! Что ты делаешь, ведь я никуда не убегаю. Похорони погибших, а после что хочешь, то и делай.
— Как мне их похоронить? — спрашивает он ее.
А она ему говорит:
— Если ты их хорошо не похоронишь, то я не соглашусь стать твоей.
— Как же ты хочешь, чтобы я их похоронил?
А она сказала:
— Чтобы над ними был высокий курган, а у самого изголовья — золотая яблоня, иначе я не соглашусь быть твоей.
Уасгерги взмолился богу:
— Мой бог из богов, пусть над ними будет такой курган, а у изголовья — золотая яблоня.
В тот же миг все так и случилось. Она поблагодарила его:
— Да будет доволен тобой бог!
И опять Уасгерги хотел ее схватить, и сказала она:
— Что ты делаешь? Не позорься! Долго я плакала, потому прежде умоюсь, а потом делай, что хочешь.
Он же схватил ее за подол — боялся что она убежит. И женщина сказала ему:
— Что ты делаешь? Оставь меня пока одну, чуть глотну воды.
Тогда он отпустил ее, женщина умылась, потом надела два своих башмака и пошла по морю. Уасгерги же вскочил на своего коня, хлестнул его, но так и не догнал ее — нырнула она в воду и ушла в свой цагат.
Взмолился Уасгерги:
— О более, если не живой, то пусть хоть мертвой попадет она в мои руки!
Женщина же была беременной. Прошло время, и родились у нее два мальчика-близнеца — Урузмаг и Хамиц.

И уж как там ни было, а стали их воспитывать Менагорта, и вот подросли они и начали изводить всякого, шедшего и на мельницу, и по воду.
И тогда сказала им одна женщина:
— Раз вы такие заносчивые, то идите к себе на родину!
Пришли они к матери и притворились плачущими, попросили
приготовить жареную кукурузу: наши товарищи, мол, нам кукурузы не дали.

Мать быстро пожарила им кукурузу и подала в деревянной ложке. А они говорят:
— Видно деревянной рукой ты нас вскормила, потому мы и отстаем от людей.
Тогда она захватила полную пригоршню кукурузы, а они зажали ей руки.
И мать им сказала:
— Чтобы погас ваш очаг — или нет ничьей другой руки, которую бы вы зажали!
Они ее спрашивают:
— Откуда наш отец, наш род?
— Отпустите меня, тогда скажу вам. — И сказала им: — Ваша фамилия Ахсартаггата, ваш отец похоронен на берегу моря. Было их два брата, и они убили друг друга. Остался из отцовского рода Уархаг, и живет он в Нарте. Совсем он один, даже жены у него нет.
— Тогда завтра же утром мы идем в Нарту.
Мать им сказала:
— Без хозяина головы мне идти туда нельзя: я столько раз обманула Уасгерги. Идите, и если Уархаг еще жив, то пойду даже за него.
Отправились Урузмаг и Хамиц и пришли в Нартовское село и стали спрашивать, кто, мол, еще из Ахсартаггата остался в живых, и показали им Уархага, совсем ослепшего. А Уархаг сказал:
— Из нас ведь в живых никого не осталось, кто же это такие, что называют себя из фамилии Ахсартаггата? Приведите их, а я их по кости узнаю.

Привели их к нему, пощупал он им плечи и сказал, кость, мол, наша, но я ослеп, и как мне их узнать. И они ему рассказали: так, мол, и так, и тогда он сказал:
— Верно, были у меня два сына-близнеца, и погибли они.
Потом они сказали ему:
— Наша мать в таком положении, что ей нельзя сюда явиться иначе, как твоей женой.
А он им сказал:
— Я ведь старый и немощный.
А они сказали:
— От этого она сама найдет средство.
Вернулись они и привели свою мать. И вошла эта женщина ночью к Уархагу, провела рукой по старику, и сделался он таким, каким был в юности.
Прошел год, и родился у нее Субалци. Когда Урузмаг и Хамиц стали делиться, то долю старшего взял Урузмаг. А потом они поспорили о том, кто из них старший. И женщина сказала:
— Первым я увидела Урузмага, он вошел в мое чрево первым.
Прошло время, и умер Уархаг, и сказала мать:
— Теперь и я должна умереть, и вы непременно посторожите меня три ночи. Уасгерги вслед мне грозил: «Если не живая, то хотя бы мертвая досталась бы ты мне».

Умерла женщина, их мать. Взялись все трое и начали ее сторожить. Первую ночь стерег ее Субалци. По воле Уасгерги ночью не сколько раз рассветало. Но не оставил Субалци ее. Вторую ночь стерег мать Урузмаг. И он ее не оставил. В третью ночь пришел черед Хамица. Сторожил ее Хамиц, и в полночь Уасгерги сделал так, будто бы стало светать, и женщины пошли на кладбище на утреннее поминание. И Хамиц оставил ее и пошел на свадьбу, на которую ему так хотелось попасть.

Тогда Уасгерги вошел в заппадз и сначала сам побыл с умершей, потом коня пустил, а затем своего пса. А в женщине еще теплилась жизнь, и понесла она от Уасгерги, от коня и гончего пса.

Сколько времени прошло, одному богу известно, и родила она в заппадзе девочку, жеребенка и двух щенят, и в заппадзе то девочка заплачет, то жеребенок заржет, то щенята затявкают.

Сырдон, проклятый богом, провидцем был и узнал он, что это дело Уасгерги, и побежал мимо Ахсартаггата и сказал так, чтобы Урузмаг услышал:
— Не чудо ли это божье! Из заппадза Ахсартаггата слышатся то плач девочки, то ржание жеребенка, то тявканье щенка.

Когда Урузмаг услышал это, то сказал:
— Что бы там ни было, нашего мужчину провели.
Побежал он к заппадзу, заглянул в двери и увидел на груди матери девочку; жеребенок там же пасся, щенята бегали туда-сюда.

Завернул он девочку в полы одежды, жеребенка вывел и двух щенят прихватил, так и пришел домой. Начал он их растить. Девочка заневестилась, два гончих пса стали такими, что ловили птицу на лету, жеребенок стал конем.
Когда Сатана подросла, то сказала она Елди — жене Урузмага:
— Елди, пусти ко мне своего мужа на эту ночь, и мы поиграем, а я тебе приготовлю кашу.

А та ей ответила, мол, кто его не пускает.

И девушка приготовила ей большой чугунный котел каши на сыворотке. Сатана и Урузмаг вошли в спальню и стали играть, и игра их кончилась тем, что стали они мужем и женой.

А у Сатаны был дар получать просимое от бога. И сотворила она в спальне небо, звезды, месяц. И когда Урузмаг говорил «Я пойду», то Сатана ему: «Подожди, ведь еще ночь». И так они провели три ночи и три дня. Сатана его не отпускала, ждала пока лопнет от злости Елди. А Елди от злости бегала взад-вперед, срывая свой гнев на каше, и в конце концов лопнула.

Когда Сатана узнала об этом, тогда открыла она дверь и воскликнула:
— Аллах! Уже рассвело! — И сказала Урузмагу: — Иди, садись задом наперед на осла и гоняй его по улицам, и тогда о нашем деле забудут.

И он сел задом наперед на осла и ездил по одной улице вверх, по другой — вниз, и люди удивлялись.
— Вот чудо! Почему он так сидит? И то другое дело забыли.
Нартовская Сатана все знала: кто куда шел, кто где что делал.